ta4kovo: (туда)
здравствуй, Отец!

я пишу тебе через столько лет только затем, чтобы сказать: ты наконец можешь мной гордиться. наверное, я достиг всего, чего ты хотел. то есть хотел от меня.

и вот теперь я сижу тут и не знаю, что делать дальше.
пока я делал то, чего хотел от меня ты, я забыл, чего хочу сам.
и вряд ли уже вспомню.

когда я вспоминаю, что ты умер, начинаю утешать себя тем, что все равно ты все видишь. то есть то, что я сделал и кем стал.
а кем я стал?

то есть если ты не видишь этого всего, потому что ты умер, то я не знаю, зачем всё.
нет, даже если ты видишь, я все равно не знаю, зачем.
ta4kovo: (туда)
сегодня с утра ему стало хуже. бил кашель, грудь разрывалась. бросало то в жар, то в холод. очень хотелось, во-первых, помыться, чтобы смыть всю эту испарину, жар, неприятные запахи компрессов и примочек, во-вторых, наконец откашлять зеленую гадость, выходившую из носа, горла, иногда казалось, из всех пор его тела.
зимний вечер давил никчемностью и бесполезностью. мать с сестрой очень громко переговаривались за стеной о дорогих лекарствах и что дороги совсем замело.

а ему так хотелось, чтобы было не начало декабря, а конец апреля. и чтобы впереди не новый год, один на всех, а день рождения – только его и для него. и чтобы он не молодой безработный, сидящий на шее у матери, а маленький и радостный, сидящий на шее у отца, когда тот нес его смотреть салют. или подросток – и она тоже еще совсем девочка, говорившая ему всё как есть, а не молодая девушка, опять ушедшая к тем, кто лучше, успешнее, здоровее..

и чтобы идти домой из школы, когда уже первые листья на деревьях, когда небо голубое и прозрачное, чтобы знать, что скоро кончится четверть и будут каникулы. а сейчас он лежал и думал, что ждать нечего. четверть никогда не кончится. плохие оценки уже не исправить. кашель перестанет бить, если это будет его последний приступ. и тогда всегда уже будут каникулы – только его и для него.
ta4kovo: (туда)
ночью перед сном она занималась тем, что писала им сценарии. лист за листом. все-все диалоги. вариантов всегда было несколько: он мог не утвердить свои реплики, так что она всегда на всякий случай придумывала несколько – в тех местах, где, как ей казалось, он мог бы ответить и так, и эдак.

это занимало разное количество времени: от двадцати минут до нескольких часов. смотря насколько важная встреча была на завтрашний день.

он приходил обычно вечерами. они открывали бутылку. выпивали столько, сколько нужно было для того, чтобы начать разговаривать, она доставала написанное накануне.

диалог всё продолжался и продолжался, а она слушала себя, слушала его, и ее брала досада. потому что ни разу он не забраковал ни единой своей реплики. в списке вариантов всегда подбиралась нужная.

и ей казалось настолько очевидным единственное ее желание: чтобы он однажды сказал: «эй! моя вот эта фраза никуда не годится!» и порвал к черту этот ее сценарий.
ta4kovo: (туда)
а в то время, пока у нее был отключен телефон, он бродил по вечерним улицам туда-сюда, слушал музыку и думал, что не будет больше пытаться дозвониться ей, пока не сядет плеер. оставалось примерно полчаса – потому что свет на экранчике уже погас. песен 9-10. улиц 5-6.
но он почему-то уже знал, что домой придется идти одному. и плеер надо поберечь. выключил. достал телефон, набрал номер. в тридцатый раз послушал механический женский голос про «абонент недоступен».

посмотрел по сторонам и практически побежал. потому что понял, что после долгих поворотов и плутаний бессознательно пришел туда, где тот бар. на ту же улицу. где она сейчас. откуда должна прийти домой. и уже, судя по всему, не придет. надо убежать. чтобы не зайти туда и не увидеть то, что уже и так понятно. еще с утра понятно было. когда он обжег руку кипятком. когда поцеловал ее на прощание не так, как всегда. когда не успел посмотреть с балкона на нее, уходящую. когда они впервые выходили из дома не вместе.

он дошел до метро. сел в вагон. красный автомобиль на рекламном плакате. 20 минут. красный автомобиль. выходить. эскалатор. вверх. двери.

пришла смс, возвещавшая о том, что абонент снова в сети. он набрал номер. сквозь шум бара доносился ее голос.

<...> )
ta4kovo: (туда)
почему-то в эту ночь, когда оно только что родилось, они решили его спрятать подальше от людских глаз

заботливо спеленали, каждый из них прикоснулся к нему губами. потом они обняли друг друга и грустно улыбнулись.

утром, когда пришло время уходить, они сделали вид, что всё как обычно.

а вечером в их пустой дом пришел человек. он искал сверток. перерыл все вещи. его тошнило от их запаха и от второй подушки на кровати. он распотрошил ножом подушку, сел в ворох перьев и заплакал. кричал что-то в телефонную трубку, грозился покончить с собой, бежал, догонял, приводил домой, закрывал двери и окна. опять плакал, сидя на полу среди чужой крови.

сверток он так и не нашел.

<...> )
ta4kovo: (плечо)
…и тогда где-то ближе к полуночи этот человек подходил к плохо освещенному дому в одном из переулков. ждал минут пять, курил, а потом к нему из темной парадной выходила девушка.
обнимая его, она поднимала глаза куда-то в район второго этажа.
а там стоял человек, очень похожий на того, кого она обнимала. но другой.
он стоял там, в окне, смотрел вниз, на них. и плакал.

чтобы не зарыдать, девушка наконец поворачивалась лицом к тому, кто пришел, улыбалась, и они уходили из двора в ночь.

с рассветом он приводил ее обратно. обнимая его на прощание, она, как всегда, подняла глаза вверх. человек в окне улыбался.

она вытерла щеку рукой и ушла, не оборачиваясь.


<...> )
ta4kovo: (туда)
а когда я наконец понял, что всё это сам себе придумал, я просто сел и заплакал. не оттого, что всё оказалось не так, как я хотел. а оттого, что я никогда не смогу жить здесь, а не у себя в голове.
это осознание свалилось на меня так же, как иногда вдруг вспоминаешь о том, что все мы умрем.

когда ты был маленьким, в такие моменты ты и начинал взахлеб, сладко так рыдать. тогда мама говорила: «хочешь, пойдем в кино на мультики? только не плачь!». ты успокаивался.

и даже через 20 лет не хочешь понимать, что это только трюк.
не будет мультиков, как бы ты ни верил.
ta4kovo: (туда)
и я почему-то на ночь еще раз подумал о том, как ты боишься переходить дорогу, и мы всегда идем за руку.

и снится мне сон. что ты стоишь посреди дороги, и машины туда-сюда, и видно, что тебе страшно, и иногда появляется моя рука, за которую ты держишься. просто рука, отдельно от меня. а потом пропадает. а я стою и смотрю все это с экрана какого-то. может быть, с экрана мобильника. и ничего не могу сделать. просто, как дурак, смотрю. и боюсь не меньше твоего. и если бы я мог молиться, я бы молился.
ta4kovo: (плечо)
и я вот стоял, смотрел на тебя сквозь это стекло вагонное - а там твое лицо, и прямо в нем отражаются часы на здании вокзала: беспятнадцати двенадцать.
я отошел чуть в сторону – и часы в стекле отошли вместе со мной. и тут уже только ты осталась.
ta4kovo: (плечо)
-… и мы лежим, и ты ко мне лицом, и так тихонько дышишь в мою руку, где-то в районе локтя. вот тогда я и захотел умереть.
-а потом?
-а потом ожить. непременно.
ta4kovo: (плечо)
Здравствуй, дорогая! Не знаю, какое время суток сейчас у вас: лень считать. У нас половина двенадцатого. Скоро полночь, значит. Я зажёг свечу и пытаюсь что-нибудь тебе написать, пока ещё не совсем хочется спать. Здесь нечего делать абсолютно. Я пробую что-то читать, но не получается. Хочется выйти на улицу, но лица людей приводят меня в бешенство, и я опять возвращаюсь в молчаливое заключение. Я забыл взять пластинки, которые ты советовала послушать, и теперь вынужден насвистывать себе под нос нестройные партии флейты из знакомых мне отрывков. Зачёркиваю дни в календаре. Осталось четырнадцать. Пытался представить их: четырнадцать здоровых таких крепких молодцов своими крепкими спинами загородили тебя от меня. Но каждый день их становится на одного меньше. Через полчаса я смогу убить первого из них. Не буду говорить, что скучаю. Скажу только, что перед глазами сейчас накрытый стол, красное вино и свеча горит. Только не мой огарочек, коптящий в потолок, а та, наша свеча, которую зажигала ты, перед тем как нам сесть за стол и слушать, как ты поёшь под гитару французские песни. Отдал бы всё это чёртово удобство и комфорт, окружающие меня сейчас, за те предутренние часы, в которые……………………………

en réponse à... )

l'attente

Jan. 22nd, 2009 10:40 pm
ta4kovo: (плечо)
тем утром пошёл снег и засыпал грязь, который вчера обдавали меня проезжающие автомобили. он засыпал тропинку, протоптанную к твоему дому за долгие полтора года. он засыпал в полдень, когда проснулся я. он сонно и неторопливо падал, пока я открывал глаза, не в силах отмахнуться от твоих плечей, которые я обнимал. засыпая с мыслью о тебе, я предчувствовал снег, засыпающий вместе со мной твоё лицо, чтобы мне не узнать было, кого на самом деле я любил.
ta4kovo: (ледоход)
-ну что, он опять звонил?
-да..
-и что говорил?
-как обычно.. спросил, как дела..
-а ты что?
... )
ta4kovo: (ледоход)
Колючий снег. Фонарь. Шарф.
-Абсент, пожалуйста.
После первого стакана ты видишь вещи такими, какими тебе хочется, чтобы они были.

-Составите мне компанию?
-А можно?..
-Нет, нельзя! Можно, конечно! Подержи ключи, я отнесу цветы. Такие солнечные.. Спасибо!


После второго – такими, какими они никогда не были.

-Можно я останусь? Посидим на кухне, поговорим..
-Да, конечно, вот и вино кстати. Спасибо. И за сигареты тоже. Так много хочется рассказать..


И наконец такими, каковы они на самом деле, и это очень страшно. )
ta4kovo: (ледоход)
-привет..
-привет..
-ну как ты?..
-ничего..
-я это.. с новым годом тебя поздравляю..

...... )
ta4kovo: (читать)
<...> в следующий момент он подумал, что ничего не смыслит в музыке и даже не может сказать, понравилась она ему или нет. проводя по привычке аналогии, он решил, что это всё равно что читать текст, не зная языка. хотя нет, что-то же он смыслит… пусть и не знает нот… тогда это как будто быть наивным читателем и следить за сюжетом вместо того чтобы следить за письмом. да, я наивный слушатель, - заключил он.
выход был один: найти ту, которая бы рассказала ему о том, как нужно слушать, как он когда-то хотел научить её правильно читать.
ни та, ни другая попытки успехом не увенчались. )
ta4kovo: (стоп!)
..тогда она решила, что лучше и вообще больше не встречаться. и сказала «простите, но ничего не получится.». закрывая дверь, добавила «доброй ночи». и не посмотрела в глаза. на улице было холодно. свет в окне горел ещё минут сорок. потом погас. она отдёрнула занавеску. он всё ещё стоял во дворе и курил. «дурак», - подумала она. легла спать. и снился ей непонятный сон про юношу, который утонул в реке Нил.
утром лужи замёрзли. начался ноябрь.
она лежала с открытыми глазами и не понимала, что изменилось. перед глазами почему-то стоял тот самый юноша.
следующей ночью ей приснился Египет, пирамиды и сфинкс.
а потом всё закрутилось-завертелось.
пару недель спустя пришло письмо – чистый лист бумаги.
он докурил последнюю и решил, что сегодня ей приснится Хаммамет. она будет идти по извилистым улицам и заблудится. а потом сразу следующая картинка – кинозал и документальный фильм про пустыню. и чтобы было много песка, непременно много песка. и чтобы звучала музыка. непременно музыка. европейская. можно французскую. да, пожалуй французскую. потом в зале погаснет свет и сон закончится.

Profile

ta4kovo: (Default)
ta4kovo

April 2015

S M T W T F S
   123 4
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 07:14 am
Powered by Dreamwidth Studios